aldanare | "Я, которой не было" и не только (Reply)

Давно я не писала о книгах - а меж тем они со мной продолжают случаться, и среди них попадаются совершенно чудные, странные и вовремя.

Роман шведки Майгулль Аксельссон "Я, которой не было" совершенно неожиданно проехался по тем граням моего бытия, о которых я предпочитаю не говорить, потому что "а зачем?" - как сложились они у меня года в четыре, так и растут где-то там на моей изнанке сами по себе при моем минимальном участии, лишь иногда становясь настоящей причиной многих вещей, которые я делаю или не делаю. Я осознаю, что сим провоцирую читателей этого поста, особенно знающих меня лично, поиграть в бессмысленную и беспощадную угадайку, но если это замотивирует их на прочитать книгу - пусть играют.

Роман - Я-повествование, рассказчица - женщина, и вот что с ней не так.
Во-первых, в детстве, лишенная любви родителей (ее мать - бывшая узница Освенцима с вытекающими из этого факта психическими проблемами), она придумала себе двойника, живущего в параллельном мире. Ее звали Мари, а двойника - Мэри. Или наоборот, сие неважно.
Во-вторых, у нее не было друзей - до тех пор, пока ее сочинение на актуальную общественную тему не победило в национальном конкурсе. Победителей-старшеклассников пригласили в столицу на обед с министром. Стоит ли говорить, как эти одаренные детишки друг за друга уцепились. Так, что впоследствии даже переженились. А еще они придумали называть героиню МэриМари. Чтоб уж точно не перепутать.
В-третьих, она влюбилась было в одного из своих новых друзей - будущего поэта, но замуж вышла за другого: последний взял наглостью. Вместо семьи у них получилось черт-те что, и пока Сверкер ходил налево, МэриМари делала журналистскую карьеру.
В-четвертых, ее "стерпится-слюбится"-муж выпал из окна при загадочных обстоятельствах (его вытолкнула то ли малолетняя проститутка, которую он снял, то ли ее сутенер) и остался парализованным.
В-пятых - и это формообразующее - Мэри убила мужа, отключив ему жизнеобеспечение в больнице. Мари же этого делать не стала.
Мэри отправили в тюрьму, Мари стала министром.
Отсюда начинается роман.
Пытаться понять, какая из двух параллельных реальностей настоящая, невозможно. Они обе настоящие. И обе - не те, которые должны были быть. "...Захоти я и в самом деле придумать себе альтернативную жизнь, уж я бы приправила ее разными утешительными штуками. Любовью. Доверием и искренностью, сыновьями и дочерьми, чудесными лекарствами и сенсационными научными открытиями..." В обеих жизнях - страх, неизбывное чувство вины и недобитая старая любовь. Несвобода.
В финале героиня становится свободной. Это не спойлер, я ведь фактически ничего не сказала этой фразой.
Роман-сон, строчки которого висят в гулкой пустоте. "Наверное, мое дыхание замерзнет, подумала я, наверное, оно повиснет в воздухе, будто клочок сахарной ваты". Это усиливает ощущение нереальности происходящего - в обеих жизнях. Обе настоящие, и обе придуманные. Что хочешь, то и делай с этим парадоксом. Такие штуки вытворяет, скажем, Кристофер Прист ("Я, которой не было" фабулой похожи на его "Лотерею") - но он выписывает сюжетные кренделя лихо, рисуясь, а Аксельссон замирает на месте и уходит в себя (точнее, в героиню-как-себя), ныряет глубоко-глубоко под темную воду. Читать это - как отбиваться от чудовищ во сне, когда руки-ноги становятся ватными, а каждое движение дается с преодолением перегрузок до шести "же". Но эта же сомнамбулическая вязкость запросто может и затянуть - со мной случилось именно это.

К слову, "иностранковская" серия "Серебро", в которой издан роман, на самом деле очень неровная. Я читала, кроме этого романа, еще "Любовный напиток" итальянки Бибы Мерло - с понтом концептуальный сборник рассказов про то, как разные мужчины соответствуют разным винным букетам. Каждый рассказик (все пралюбофф, конечно) сменяет врезка про соответствующее вино. Читается вприпрыжку, в голове не задерживается, похмелья никакого. Это вино было безалкогольным.
Но, по крайней мере, в том, что касается переводов, к "Иностранке" не придерешься, как всегда.