Ящик абсента и всех обратно

Мы сделали Парижский бал.
И я не знаю, как это получилось, но он вышел практически ровно таким как я хотела - безумным, неприличным, жарким, стильным. Декадентским. Настоящим. Ничто не предвещало, кроме моего отчаянного желания настоящего. Конечно, он вышел неидеальным. Не без недостатков, не без странностей. Но мне хватило настройки на эту волну, теперь хрен ты меня достанешь.
Я люблю эти моменты во всех играх и околоигровых действах, которые делаю - когда в некий момент картинка идеального со щелчком совпадает с картинкой реального, и оказывается и здесь, и тогда, и в вечности. Я делаю вещи, которые нельзя потрогать руками, и эти моменты - все, что у меня есть.
Я помню, как смотрела на танцующих, пока не танцевала сама, и смеялась от радости. От их радости. От этого всеобщего лихорадочного счастья, веселящего газа fin de siècle, ядовитой жажды быть здесь и сейчас, танцевать так, как будто завтра утром ты умрешь в своей постели, жить так, как будто никакое завтра не наступит. Vive la France, vive la Décadence!
Я помню этих людей, сделавших из себя - не себя. Робера де Монтескью с живой орхидеей в петлице - сначала кремовой, потом лиловой. Берту де Курьер с пентаграммой на бархотке. Полер с вызывающе короткой стрижкой и нецензурным декольте, танцующую кадриль с дамой - за кавалера. Эдуара Маршана, ведущего в вальсе сразу двух девиц из своего кабаре. Эмму Кальве, поющую арию из оперы "Кармен", а потом сразу без предупреждения - "Марсельезу". Поля Пореля за фортепиано и Режан, вылетающую из буфета с театральным визгом: "Это мой сыр!" Мориса Бернара, ведущего бал с азартом игрока. И хозяйку вечера Сару Бернар - неподражаемую, остроумную, яркую, дыхание которой не сбивается даже в галопе. И других, многих других.
Все так и должно быть. "Марсельеза" должна моментально перейти в вальс, а последняя фигура кадрили Les Variétés Parisiennes - рассыпаться по залу броуновским. движением, и кто бы мог подумать, что минуту назад тут были три чинных каре. Les Folies Parisiennes, "Парижские безумства", - так назвала бал Сара Бернар, и она была права. Я поняла это, кажется, еще раньше сумасшедшей польки-тройки с Робером де Монтескью и Морисом Бернаром (да, мы в курсе, что польку-тройку танцует кавалер с двумя дамами, а не наоборот, но правила - это так скучно!).
У меня болят ребра от корсета (и не спрашивайте про ноги), а от дивного шлейфа оторвали кусок оборки - но это, право, не цена.
Отдача есть, и значит, все было не зря.
А сейчас я выпадаю в осадок как минимум на весь завтрашний день.
Да, фотографии будут, но точно не сегодня.